Шканцы

Первым гостем капитана Лунного Ковчега стал Дмитрий Выдрин. Встреча состоялась днем при ясной погоде. Дул устойчивый норд-ост.

Справка "Лунного Ковчега"

Дмитрий Игнатьевич ВЫДРИН родился в селе Назрань Чеченской Автономной Республики. В 1972-м окончил философский факультет Киевского университета им.Т.Шевченко по специальности «преподаватель философских дисциплин и обществоведения». По окончании вуза работал инженером Института кибернетики Академии наук Украины (АНУ) и корреспондентом газеты «Комсомольское знамя». С 1976 года - научным сотрудником Института философии АНУ, где в 1982-м защитил кандидатскую диссертацию на тему «Методологические аспекты теории качества жизни». В 2009 г. указом Президента Виктора Ющенко назначен заместителем Секретаря Совета национальной безопасности и обороны. Среди личных увлечений - восточные единоборства, подводное плавание.

Lokis: Дмитрий Игнатьевич, Вы первый, кого я пригласил на шканцы «Лунного Ковчега». Тому есть немало причин. Одна из них та, что Вы много путешествуете. А каким было Ваше самое запомнившееся путешествие?

Выдрин: Наверное, самое запомнившееся путешествие – это последнее. Я прилетел в Киев сегодня ночью из такого маленького путешествия. Оно было в какой-то мере морским. Я поднялся на Этну и на ряд других вулканов, которые есть на островках рядом с Сицилией. Меня интересовала не столько физика или география вулканов, сколько то, как они влияют на формирование характера людей, живущих у их подножья. Для меня было загадкой, как такой маленький, захолустный район Европы, каковым являлась Сицилия, смог сформировать характер, который «закашмарил» едва ли не весь мир и создал самую эффективную криминальную систему под названием «Мафия». Хотя, казалось бы, для этого не было никаких предпосылок. Не было военно-технологической базы, как в Японии, не было традиций специальной психофизической подготовки, как у ниндзя… И вообще, мало кто знает, что символом Мафии является статуэтка или рисунок маленького явно не тренированного неказистого человечка, одетого совсем не по-боевому, держащего в руках «лупару» - двуствольный обрез, очень не эффективное оружие, которое можно с надежностью применить разве что с расстояния двух-четырех метров. И вот именно такой пожилой, малообразованный, не спортивный человек является символом той кошмарной организации, которая подминала целые страны, если не континенты, с их правительствами, армией и даже ракетными арсеналами. Так вот, пропутешествовав по вулканам и маленьким окрестным деревенькам, я выделил три фактора, которые способствовали созданию «сицилийского характера». Первый: отказ от индивидуальной жизни. Местные дедушки живут родовыми понятиями. Ты это начинаешь хорошо понимать, когда побеседуешь с ними. У них нет собственных интересов. Есть интересы внука Антонио, правнука Джузеппе… Вот важный фактор стойкости и могущества – человек ассоциирует себя не со своей физической оболочкой, своими усами и тщедушным телом, а с родом, кланом. Мафия – это и есть «Семья». И в этом ее могущество. В условиях демократии - полной или не полной –можно уничтожить индивидуума, но не род. Род может уничтожить только фашистская организация. Вот почему именно Муссолинни мог расправиться с Мафией. Итак, рецепт могущества – живи родовыми, семейно-клановыми интересами, а не будь конченым эгоистом. Второй фактор: главные мафиозные роды происходят из деревенек расположенных под вулканами. Это люди привыкшие жить в условиях постоянной угрозы. А ведь нормальный человек не сможет жить в условиях постоянного ожидания, скажем, ареста. А тут те, кто веками из рода в род живет под угрозой вулканического выброса, извержения лавы. Они срослись с опасностью, научились жить рядом с нею и не замечать ее. Это вырабатывает даже, если хотите, особую психомоторику. Третий фактор: террасное земледелие. Я понаблюдал, как работают на террасах. Это сверх кропотливый труд - убрать тысячи камней, снести тонны земли на приличную высоту. Этот непрерывный труд тоже воспитывает особый характер. Ведь его полновесные плоды увидят уже другие – дети, внуки, правнуки. Вот это последнее путешествие дало мне богатый духовный опыт. Я часто летаю – в Азию, Америку, Европу почти каждый месяц. Но это был тот редкий случай, когда я летал не по работе, а использовал несколько дней своего свободного времени. Было ощущение – нужно посетить зону последних действующих вулканов в Европе. Это ощущение подтвердилось. Это было именно то место, которое мне нужно было посетить. Рекомендую подобное путешествие другим. Вы сможете многое открыть в себе заново.

Lokis: Продолжим наше с Вами «путешествие» вот чем… Поговорим о Вашей национальности. Вы утверждаете, что ваша национальность - «киевлянин». Более того, Вы записывали ее в официальных анкетах, чем нервировали кадровиков. Но ведь Ваще самое раннее детство связано с Чечней, Грозным. Ваш отец был военным…

Выдрин: Да я родился за 60 километров от Грозного. Мой отец был военным. Был разведчиком.

Lokis: И, тем не менее, Вы – «киевлянин».

Выдрин: Когда в семь лет я перенесся из-под Грозного в Киев, у меня было ощущение, что я не уезжал из этого Города сотни лет. Тут было все родным. Вот этот двор, эти сараи… Мы жили в таком странном «офицерском кондоминиуме» - три пятиэтажных дома рядом с пехотным училищем. Это были, конечно, коммуналки. Топились они печками – вот откуда обилие сараев вокруг. Их были тысячи – целый город с улочками и переулочками. Там проходила большая часть жизни. Тут зачинали детей, играли в карты, босота делала ножи, блатные натаскивали молодежь на карманные проделки. Это был мой мир. Мне казалось, я тут и был создан. За сараями начиналась бесконечная высокая стена - так называемая «Дача Хрущева» - совсем иной хорошо охраняемый мир. У нас была такая «сарайная» мифологема: там - за Стеной теплые родники, жирные карпы, гуляющие на свободе олени. У других детей были фантастические легенды, а у нас она была реальной – рукой подать, можно было даже стену пощупать, а преодолеть невозможно – слишком высоко. Вот мое скромное писательское метафорическое сознание выросло из этой сарайно-номенклатурной культуры. Таким был мой Киев, в котором так тесно сосуществует номенклатура и мещанство, например, как Печерск и Подол. Грани тут размыты. Это вам не Москва с ее обособленным Кремлем. Поэтому Киев это особый Город и киевляне по-особому свободный тип.

Lokis: Раз мы заговорили о Киеве, вернемся к нашим «вулканам» и нашей «мафии». Как чувствуете, рванет наш «вулкан»? Был у нас Майдан. Было выпускание пара, а не лавы. Хороший такой свисток получился. А вот сейчас что-то накапливается? Или наша Этна прочно спит?

Выдрин: У меня есть ощущение, что у нас нет своего вулкана. Нет горячей подземной энергетики, которая может вылиться во что-то по-настоящему реальное. Вот та же Сицилия буквально за несколько лет из захолустья, выжженных солнцем городков и деревенек, превратилась в смесь технопарка и фешенебельного курорта. Она покрыта автобанами и изрыта туннелями, как сыр. Я насчитал около двухсот больших туннелей. Это сделано за последние десятилетия. Сицилия стала органичной частью Италии. Аэропорт в Катанье на востоке острова больше и комфортабельней Борисполя. А ведь это даже не ведущий аэропорт. Есть еще гламурный аэропорт Палермо. А что сделано за 20 лет у нас? Вот я и думаю, что туннели пробивает вулканический дух, а не только технология. Мы же не пробили «туннель», не нашли свой выход наверх к цивилизации. И я не вижу сегодня тех, кто способен найти этот выход.

Lokis: Позвольте, Дмитрий Игнатьевич! Вы же замсекретаря СНБО, номенклатура, а даете оценки как бы со стороны. Вы же внутри нашей «Мафии», которая тоже у нас по-своему семейная и родовая.

Выдрин: Видимо, я принадлежу не к «офицерам», а к «официерам», пользуясь термином из Ваших текстов.

Lokis: Я бы предпочел повременить с обращениям к этим текстам. «Лунный Ковчег» только-только коснулся «вод» Интернета.

Выдрин: Ну, тогда вот в «Крестном отце» есть люди мафии, а есть как бы привлеченные «советники» далекие от финансов мафии и непосредственных операций.

Lokis: То есть вы по-прежнему Консультант?

Выдрин: Вы знаете, что в свое время были кадровые офицеры, а были те, кого привлекали время от времени на различные сборы, – так называемые «партизаны». Вот им не доверяли самое совершенное оружие, полковую кассу. Это про меня.

Lokis: Хорошо, перед будущим Вы оправдались. Вы когда-то дали оригинальное определение коррупции: «Коррупция – это то, в чем мы не участвуем». Вы «советник», то есть до сих пор это определение работает?

Выдрин: Работает и отлично.

Lokis: Сменю резко курс нашего сегодняшнего плавания. В Вашей жизни сны играют важную роль? В моей жизни, признаюсь, они очень важны. В советское время я их не то опасался, не то просто стеснялся, хотя тщательно записывал. Мы ведь воспитывались в условиях специфической культуры, где свободные сны не приветствовались. А для меня они были огромным самостоятельным миром, отдельным Путешествием.

Выдрин: Я вижу сны. Стараюсь их не запоминать, а уж тем более не записывать. Я чувствую, что они что-то, безусловно, несут в себе, но я боюсь стать их заложником. Заложником неких скрытых месседжей. Я хочу жить по законам своей открытой логики, не расшифровывая те сигналы, которые могут приходить ко мне во сне.

Прогулка с Дмитрием Выдриным на «Лунном Ковчеге» была непродолжительной и в хорошем смысле мимолетной. Я оставил запись о ней в бортовом журнале. А вот Дмитрию Игнатьевичу она может со временем показаться сном. Как, рискну предположить, не глубоким и достаточно тревожным сном ему может показаться и работа в СНБО – на вершине державной Этны. На вершине нашей все еще сладко посапывающей власти.